Preview

Российские нанотехнологии

Расширенный поиск

Биологическая активность нанокомпозита селена, инкапсулированного в макромолекулы каррагинана, по отношению к возбудителю кольцевой гнили и растениям картофеля in vitro

https://doi.org/10.21517/1992-7223-2019-5-6-74-81

Полный текст:

Аннотация

Изучено влияние нанокомпозита селена, инкапсулированного в матрицу каррагинана (НК Se/Кар), на бактерию, вызывающую кольцевую гниль картофеля Clavibacter michiganensis subsp. sepedonicus (Cms), и растения картофеля in vitro. По данным электронной микроскопии НК Se/Кар состоит из сферических наночастиц селена широкого диапазона размерности, образующих агрегаты. Обнаружено, что нанокомпозит не обладает бактериостатической и антибиопленочной активностью в отношении бактерий Cms. Эксперименты, проведенные на растениях, показали стимулирующее влияние НК Se/Кар на биометрические показатели и снижение негативного эффекта заражения картофеля Cms. Установлено незначительное накопление селена в тканях картофеля после его обработки НК Se/Кар (0.01–0.03% воздушно-сухой массы). Полученные результаты позволяют рассматривать НК Se/Кар как агент для стимуляции развития сельскохозяйственных растений.

ВВЕДЕНИЕ

Clavibacter michiganensis ssp. sepedonicus (Spieck. et Kotth.) Skapt et Burkh (Cms) представляет со­бой патогенную бактерию, вызывающую заболе­вание картофеля — кольцевую гниль. Заболева­ние вызывает вилт стеблей, пожелтение листьев и поражение сосудов в клубнях с образованием характерного коричневого кольца на продольном разрезе. В почве возбудителя инфекции вытесня­ют почвенные антагонисты, однако возбудитель кольцевой гнили картофеля может сохраняться в растительных остатках и клубнях. Распростране­ние болезни происходит во время уборки урожая: при резке клубней и в результате повреждения сельскохозяйственными орудиями. Бактерии, по­падая на поверхность клубней, проникают в ткань через чечевички, механические повреждения, осо­бенно при наличии недозрелой кожицы. Кольце­вая гниль относится к вредоносным болезням кар­тофеля и вызывает значительные потери урожая в период вегетации и при хранении [1, 2].

На сегодняшний день эффективных методов регуляции численности Cms не найдено. Прово­дят только ручную уборку заболевших растений на полях и мероприятия по обеззараживанию тары и инвентаря с использованием агрессивных хи­мических веществ, таких как формалин, перекись водорода, соляная кислота [3, 4]. В связи с этим важно разработать экологически безопасные тех­нологии по оздоровлению картофеля от этого патогена. Перспективным потенциальным аген­том для этих целей может быть нанокомпозит (НК) селена и каррагинана. Выбор каррагинана в качестве матрицы обоснован его природой, поскольку он относится к растворимым пище­вым волокнам. Каррагинан представляет собой природный сульфатированный биополимер, полученный из бурых водорослей, состоящий из чередующихся остатков 3-О-замещенной β-D- галактопиранозы и 4-О-замещенной α-3,6-ангидро-D-галактопиранозы. Каррагинан способен проявлять разнообразную биологическую актив­ность: антикоагулирующую, антиоксидантную, противоопухолевую, иммуномодулирующую и антивирусную [5—10]. Каррагинан активно при­меняется в пищевой промышленности [5, 6] и ме­дицине [7—10], однако его биологические свойства до конца не изучены.

Ранее был показан токсический эффект различ­ных нанокомпозитов селена и арабиногалактана [11—13], селена и крахмала [14]. Однако неизвест­но, каким будет влияние НК на жизнеспособность исследуемых бактерий, если селен инкапсулиро­вать в новый для бактерий Cms полисахарид — каррагинан.

Цель работы — изучить влияние нанокомпо­зита селена на основе каррагинана с содержани­ем селена 2.0% на возбудитель кольцевой гнили Clavibacter michiganensis ssp. sepedonicus и растения картофеля in vitro.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Культивирование растений картофеля. Влияние НК изучали на растениях картофеля in vitro сор­та Лукьяновский, являющегося восприимчивым к кольцевой гнили картофеля [15]. Микроклональное размножение пробирочных растений осущест­вляли с помощью черенкования на агаризованной питательной среде Мурасиге—Скуга (4.2 г/л) с добавлением 30 г/л сахарозы, 1 мл/л пиридокси- на, 1 мл/л тиамина и 1 мл/л феруловой кислоты, рН 5.8—6.0. Растения культивировали в течение 20 сут при 26°С и освещенности 5—6 кЛк.

Бактерии. Использовали штамм Clavibacter michiganensis ssp. sepedonicus (Сms) Ac-1405 воз­будителя кольцевой гнили картофеля (получен из Всероссийской коллекции микроорганизмов, г. Пущино, Московская обл.). Бактерии Cms выра­щивали на среде с глюкозой, пептоном и дрожже­вым экстрактом (GPY) [16].

Для исследования бактериостатической актив­ности биокомпозитов селена в отношении кольце­вой гнили картофеля жидкую культуру Cms выра­щивали в темноте при 26°С в аэрируемых условиях (80 об. /мин) в колбах, содержащих питательную среду GPY, рН 7.2.

Влияние НК селена на биопленкообразование Cms исследовали с применением планшетного ме­тода [17].

Синтез нанокомпозита селена и каррагинана. Для создания нанокомпозита использовали кар­рагинан марки WR (78 (1800 кДа) (“CP Celko”, Дания). К раствору 5 г каррагинана в 350 мл воды при перемешивании добавляли водный раствор 59 мг/см3 SeO2 и 0.1140 г аскорбиновой кислоты. Через одни сутки реакционную смесь переосаждали в четырехкратный объем этилового спирта. Оса­док отфильтровывали и высушивали при комнат­ной температуре и атмосферном давлении. Выход составил 94%. Количественное содержание селена в полученном образце было 2.0% по данным рент­геновского спектрального энергодисперсионного микроанализа (РСЭДМА) [18]. Для экспериментов использовали растворы НК, в которых содержание селена составляло 0.000625%.

Схема эксперимента с растениями. Для про­ведения эксперимента в среду роста картофеля вносили водный раствор НК. В вариантах с за­ражением в среду роста вносили односуточную бактериальную суспензию Cms. Растения инкуби­ровали 26 сут, отслеживая каждые двое суток био­метрические показатели (длину растений и ко­личество листьев, длину междоузлий). В конце эксперимента определяли массу корней и массу надземной части растений.

Методика пробоподготовки для РСЭДМА. Спу­стя двое суток после заражения Cms, когда растение полностью колонизировано патогеном, осущест­вляли обработку водным раствором нанокомпо­зита. Спустя двое суток кокультивирования в фак­торостатных условиях осуществляли подготовку проб для анализа. Пробы, полученные из растертой и слегка подсушенной растительной ткани, накле­ивали на электропроводящий клей и помещали для съемки в камеру электронного сканирующего микроскопа “Hitachi ТМ 3000” с X-детектором SDD Xflash 4304, где они подвергались электронному удару. С помощью пучка электронов атомы исследу­емого образца возбуждались, испуская характерное для каждого химического элемента рентгеновское излучение. Исследуя энергетический спектр такого излучения, делали выводы о качественном и коли­чественном составе образца. Количество повторов проведения анализа составляло пять проб каждого образца и пять областей измерений в каждой пробе; погрешность определения не превышала 5%.

Трансмиссионная электронная микроскопия (ТЭМ). Слабощелочной водный раствор НК наносили на сетки с формваровыми подложками и высуши­вали. Подготовленные пробы исследовали с помо­щью просвечивающего электронного микроскопа LEO 906E (“Carl Zeiss”, Германия) при ускоряющем напряжении 80 кВ. Микрофотографии получали ка­мерой MegaView II и обрабатывали с помощью про­граммного обеспечения Mega Vision.

Сканирующая электронная микроскопия (СЭМ). Образцы растительной ткани, обезвоженной в эта­ноле, закрепляли на специальных алюминиевых столиках посредством токопроводящего скотча и напыляли слой золота на установке SСD-004 (Balzers) для придания лучших токопроводя­щих свойств. Далее образцы исследовали с по­мощью сканирующего электронного микроско­па FEI Company Quanta 200. Полученные данные подвергали статистической обработке с использо­ванием пакета программ MS Excel.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

На первом этапе работы проведена химическая характеристика нанокомпозита. Исследуемый НК оранжевого цвета оказался рентгеноаморфным. Наночастицы (НЧ) селена визуализированы в про­свечивающем электронном микроскопе, они име­ли преимущественно сферическую форму и широ­кое размерное распределение (30-150 нм, средний размер 70 нм) (рис. 1а). Установлено, что НЧ селе­на способны образовывать агрегаты (рис. 1б, 1в).

 

Рис. 1. ПЭМ-изображения нанокомпозита селе­на и каррагинана. Фотографии наночастиц селена (просвечивающая микроскопия (LEO 906E)).

 

Важнейшей задачей настоящей работы было изу­чение влияния исследуемых НК на бактерию Cms. Для обнаружения бактериостатического эффекта нанокомпозитов использовали метод измерения оптической плотности бактериальной суспензии. При влиянии НК на бактерии были получены следу­ющие результаты (рис. 2). В контроле наблюдается типичная логарифмическая кривая роста бактерий. Каррагинан, так же как и НК Se/Кар, незначитель­но ингибировал прирост бактерий с 24-го ч наблю­дения по 48-й ч, далее наблюдалась даже стиму­ляция прироста микроорганизмов (рис. 2). Такой эффект можно объяснить следующим образом. Именно после 24 ч инкубации произошло разложе­ние НК с высвобождением токсичных НЧ селена, которые убивали бактерии в течение следующих 24 ч инкубации. Далее все НЧ были агрегированы мертвыми клетками бактерий, и бактерии, остав­шиеся живыми, начали активно размножаться, так как питательные вещества в среде культивирования не были исчерпаны.

 

Рис. 2. Влияние каррагинана и НК Se/Кар на при­рост бактерий Cms. Б — бактерии Cms; Кар — бак­терии Cms, подвергнутые обработке каррагинаном; НК Se/Кар — бактерии Cms, подвергнутые обработ­ке НК Se/Кар.

 

Существуют исследования биологической ак­тивности каррагинана по отношению к микро­организмам. Так, известны данные об антифитовирусной активности каррагинанов против вируса табачной мозаики табака и Х-вируса кар­тофеля и дурмана [19-21]. Выявлен антибакте­риальный эффект каррагинана на следующие микробы: Escherichia coli, Staphylococcus aureus, Saccharomyces cerevisiae, Penicillium citrinum и Mucor sp. [22], в составе композитов с НЧ серебра каррагинан также оказывал антибактериальный эффект на E. coli, S. aureus [23]. Имеются сведения об антимикробной активности в отношении бак­терий E. coli, Pseudomonas aeruginosa, Staphyllococ- cus aureus и Bacillus subtillis нанокомпозита серебра и каррагинана, синтезированного аналогичным НК Se/Кар образом [24].

Также было изучено влияние НК Se/Кар на спо­собность Cms образовывать биопленки. Известно, что для возбудителя кольцевой гнили биопленкообразование — один из важнейших механизмов патогенности, так как бактерия при его помощи закупоривает проводящие пучки в стеблях расте­ний, вызывая вилт [2]. Установлено, что НК сере­бра и каррагинана обладают антибиопленочным действием по отношению к бактериям S. aureus и P. aeruginosa. Такие материалы активно применя­ются для упаковки пищевых продуктов [25]. Однако в настоящих исследованиях НК Se/Кар не оказывал влияния на биопленкообразование Cms, при этом исходный каррагинан снижал способность патоге­на образовывать биопленки (рис. 3).

 

Рис. 3. Биопленкообразование бактерий Cms под влиянием каррагинана и НК Se/Кар. К — кон­трольные бактерии Cms; Кар — бактерии Cms, под­вергнутые обработке каррагинаном; НК Se/Кар — бактерии Cms, подвернутые обработке НК Se/Кар.

 

Следующим этапом исследования являлось опре­деление влияния НК на растения, зараженные воз­будителем кольцевой гнили картофеля. Были иссле­дованы биометрические характеристики растений. НК Se/Кар стимулировали прирост растений в тече­ние всего периода наблюдения (рис. 4). Заражение растений Cms после 10 сут коинкубации снижало прирост растений. Каррагинан не оказывал влияния на исследуемый показатель. Заражение растений Cms в совокупности с обработкой НК Se/Кар никак не отличалось от контрольного варианта до 10 сут, далее снижало прирост растений (рис. 4). При этом на распространение бактерий по растению обра­ботка НК Se/Кар не оказывала никакого влияния. Бактерии обнаруживались как в корнях, стеблях и листьях, так и в междоузлиях растений картофеля. На рис. 5 белыми стрелками указаны бактерии Cms, обнаруженные в тканях картофеля.

 

Рис. 4. Влияние заражения Cms, каррагинана и НК Se/Кар на прирост растений картофеля. К — расте­ния картофеля без заражения и обработки НК; Б — зараженные Cms растения картофеля; Кар — растения картофеля, подвернутые обработке каррагинанном.

 

 

Рис. 5. СЭМ-изображения растений картофеля, за­раженных Cms и обработанных НК Se/Кар. Увели­чение в 15 000 раз. Белые стрелки указывают на бак­терии Cms в тканях картофеля.

 

Был исследован и такой биометрический по­казатель, как количество листьев у растений кар­тофеля, подвергнутых обработке нанокомпозитом и его предшественниками (табл. 1). Показано, что зараженные растения картофеля характеризо­вались меньшим количеством листьев по сравне­нию с контролем (табл. 1). Обработка картофеля каррагинаном не влияла на количество листьев по сравнению с контролем. НК Se/Кар значи­тельно стимулировал количество листьев у карто­феля по сравнению с контрольными растениями. Обработка НК Se/Кар совместно с заражением растений Cms снижала число листьев у растений по сравнению с контролем, а также по сравнению с заражением бактериями. При этом не наблюда­лось “эффекта вытягивания” растений при обра­ботке НК и при совместном влиянии НК и Cms (табл. 2). В конце эксперимента была определена биомасса надземной части растений и их корней (табл. 2). Обнаружено, что заражение растений как само по себе, так и совместно с НК Se/Кар значительно снижало массу корней и массу веге­тативной части (табл. 2). Каррагинан не оказывал влияния на биомассу надземной части растений и корней. Максимальные значения массы корней и зеленой части растения установлены при обра­ботке картофеля НК Se/Кар (табл. 2).

 

Таблица 1. Влияние заражения Cms, каррагинана и НК Se/Кар на количество листьев у растений картофеля in vitro

 

0 сут

2 сут

4 сут

6 сут

8 сут

10 сут

15 сут

21 сут

26 сут

К

9.0 ± 0.0

10.0 ± 0.0

10.0 ± 1.0

10.3 ± 0.5

13.3 ± 2.1

13.7 ± 2.3

16.7 ± 2.1

18.3 ± 2.9

19.7 ± 4.5

Б

11.7 ± 3.8

11 ± 2.6

11.3 ± 4.0

13.3 ± 3.5

16.3 ± 4.7

17.0 ± 3.6

17.0 ± 4.6

15.7 ± 3.2

15.3 ± 2.1

Кар

9.5 ± 0.3

9.9 ± 0.3

10.5 ± 0.9

11.0 ± 1.3

12.9 ± 1.1

13.1 ± 1.0

15.8 ± 2.5

17.9 ± 1.5

18.6 ± 2.0

НК Se/Кар

11 ± 1.0

11.7 ± 2.1

13.3 ± 1.5

15.7 ± 3.8

17.0 ± 2

16.0 ± 2.7

19.0 ± 4.6

20.0 ± 3.0

22.3 ± 4.7

Б + НК Se/Кар

10.7 ± 5.5

8.0 ± 0.0

9.3 ± 0.5

9.7 ± 0.5

10.7 ± 1.2

11.3 ± 1.5

12.7 ± 3.8

14.0 ± 1.7

14.7 ± 3.0

Примечание. К - растения картофеля без заражения и обработки НК; Б - зараженные Cms растения картофеля; Кар - растения, обработанные каррагинаном; НК Se/Кар - растения, подвергнутые обработке НК Se/Кар; Б + НК Se/Кар - зараженные Cms и под­вергнутые обработке НК Se/Кар растения картофеля.

 

 

Таблица 2. Влияние заражения Cms, каррагинана и НК Se/Кар на биометрические характеристики картофеля

 

Длина междоузлий, см

Масса корней, г

Масса ВЧ, г

К

1.18 ± 0.03

0.29 ± 0.26

0.70 ± 0.18

Б

1.03 ± 1.15

0.03 ± 0.02

0.47 ± 0.12

Кар

1.2 ± 0.02

0.31 ± 0.028

0.72 ± 0.20

НК Se/Кар

1.0 ± 0.1

0.4 ± 0.3

0.9 ± 0.2

Б+НК Se/Кар

1.0 ± 0.2

0.004 ± 0.001

0.5 ± 0.2

Примечание. ВЧ - вегетативная часть растения; К - растения без заражения и обработки НК; Б - зараженные Cms растения картофеля; Кар - растения, обработанные каррагинаном; НК Se/Кар - растения, подвергнутые обработке НК Se/Кар; Б + НК Se/ Кар - зараженные Cms и подвергнутые обработке НК Se/Кар растения картофеля.

Таким образом, изучение влияния исследуе­мого нанокомпозита на растения свидетельствует о стимулирующем воздействии НК Se/Кар на кар­тофель, свободный от инфекции. Такая обработка ускоряет рост и развитие растений. Вероятно, по­лученный эффект связан с влиянием именно НЧ селена, а не каррагинана, поскольку эффект воз­действия каррагинана на картофель отсутствует. Существуют сведения о положительном влиянии селена на растительный организм [26-28], одна­ко на картофеле ранее этого не было выявлено. Обработка озимой пшеницы препаратом, содер­жащим наноселен, повышала содержание хлоро­филла, активность антиоксидантных ферментов хлоропластов и увеличивала продуктивность [29]. На пшенице и бархатцах выявлено, что обра­ботка их семян наноселеном снижала угнетение от засоления и оказывала протекторное действие на растения [30]. Ранее было показано, что пред­шественники нанокомпозитов - оксид селена и бисдиселенофосфинат натрия [12] - негативно влияли на картофель, однако инкапсулирование НЧ селена в молекулу каррагинана нивелирова­ло негативный эффект предшественников и даже оказывало стимулирующее воздействие.

На следующем этапе работы было необходимо проверить, накапливается ли селен в тканях кар­тофеля после обработки НК Se/Кар. Известно, что более 450 видов растений даже в естествен­ных условиях обитания способны накапливать селен в своих тканях и органах. У таких организ­мов содержание селена может достигать 0.1-1.5% от сухой биомассы. Повышенное накопление се­лена позволяет растениям бороться с патогенами, влиять на насекомых-опылителей, а также коррек­тировать взаимодействия с другими растениями и почвенной микрофлорой [31, 32]. Имеются ис­следования по изучению накопления НЧ селена в тканях листьев многолетних луков р. Allium по­сле их обработки наноселеном путем опрыскива­ния [33]. Однако накопление селена картофелем слабо изучено. Исследовали наличие и количе­ство в пробах следующих биогенных элементов: углерода, кислорода, азота, фосфора, магния, также анализировали наличие содержания селе­на. В контрольных растениях селена не выявлено.

Было обнаружено, что селен присутствовал только в следующих вариантах: в растениях, обработан­ных НК Se/Кар (рис. 6), содержание селена со­ставляет 0.03% воздушно-сухой массы растения; в растениях, зараженных Cms и обработанных НК Se/Кар (рис. 7), содержание селена составляет 0.01% воздушно-сухой массы растения.

 

Рис. 6. Результаты рентгеновского спектрального энергодисперсионного микроанализа тканей рас­тений картофеля, обработанных НК Se/Кар. Изо­бражение анализируемой ткани картофеля (а), карта распределения Se и основных органогенных эле­ментов (б), таблица данных (в).

 

 

Рис. 7. Результаты рентгеновского спектрального энергодисперсионного микроанализа тканей рас­тений картофеля, зараженных Cms и обработанных НК Se/Кар. Изображение анализируемой ткани картофеля (а), карта распределения Se и основных органогенных элементов (б), таблица данных (в).

 

Итак, результаты элементного анализа тканей картофеля показали наличие селена при обработ­ке растений НК Se/Кар, однако накопление селе­на составляло 0.01—0.03% воздушно-сухой массы растения. Полученный результат свидетельству­ет о незначительном накоплении селена в тканях картофеля после обработки растений НК Se/Кар.

Таким образом, аналитические исследования, проведенные с использованием высокотехноло­гичного оборудования, позволили установить осо­бенности формирования селена в листьях карто­феля методом ТЭМ. Методом СЭМ подтверждено наличие и распространение бактерий Cms в раз­личных органах картофеля. Методом аналитиче­ской микроскопии выявлено накопление селена в вегетативных органах в зависимости от вариантов опыта. Результаты, представленные в настоящей работе, демонстрируют положительное влияние НК Se/Кар на растения картофеля. Нанокомпозит может выступать стимулятором роста и развития растений, при этом селен не накапливается в зна­чительных количествах в тканях картофеля.

Об авторах

О. А. Ножкина
Сибирский институт физиологии и биохимии растений СО РАН
Россия


А. И. Перфильева
Сибирский институт физиологии и биохимии растений СО РАН
Россия


И. А. Граскова
Сибирский институт физиологии и биохимии растений СО РАН
Россия


А. В. Дьякова
Лимнологический институт СО РАН
Россия


В. Н. Нурминский
Сибирский институт физиологии и биохимии растений СО РАН
Россия


И. В. Клименков
Иркутский государственный университет; Лимнологический институт СО РАН
Россия


Т. В. Ганенко
Иркутский институт химии СО РАН
Россия


Т. Н. Бородина
Иркутский институт химии СО РАН
Россия


Г. П. Александрова
Иркутский институт химии СО РАН
Россия


Б. Г Сухов
Иркутский институт химии СО РАН
Россия


Б. А. Трофимов
Иркутский институт химии СО РАН
Россия


Список литературы

1. Elphinstone J.G. Bacterial ring rot of potato – the facts (Clavibacter michiganensis subsp. sepedonicus). Summarized version. Available online: https://potatoes.ahdb.org. uk/sites/default/files/publication_upload/ring_rot_review-pcl_logo-2010.pdf (accessed on 21 November 2018).

2. Eichenlaub R., Gartemann K.H. // Annual Review of Phytopathology. 2011. V. 49. P. 445. https://doi.org/10.1146/ annurev-phyto-072910-095258.

3. Secor G.A., De Buhr L., Gudmestad N.C. // Plant Disease. 1988. V. 72. № 7. P. 585.

4. Анисимов Б.В., Белов Г.Л., Варицев Ю.А. и др. Защита картофеля от болезней, вредителей и сорняков. М.: Картофелевод. 2009. 272 с.

5. Wang F., Tong Q., Luo J. et al. // J. Food. Sci. 2016. V. 81(8). P. 1949. https://doi.org/10.1111/1750-3841.13369.

6. Błaszak B.B., Gozdecka G., Shyichuk A. // Acta Sci. Pol. Technol. Aliment. 2018. V. 17(2). P. 107. https://doi. org/10.17306/J.AFS.0550.

7. Ткаченко А.С., Жуков В.И, Губина-Вакулик Г.И. и др. // Вестник проблем биологии и медицины. 2016. Т. 1. С. 133.

8. Ермак И.М., Мищенко Н.П., Давыдова В.Н., Глазунов В.П. // Сборник тезисов Х Всероссийской конференции и школы молодых ученых «Химия и технология растительных веществ». Казань: Изд-во Института органической и физической химии им. А.Е. Арбузова Казанского НЦ РАН, 2017. С. 6.

9. Li B., Zaveri T., Ziegler G.R., Hayes J.E. // PLoS One. 2013. V. 8(1). P. 54975. https://doi.org/10.1371/journal. pone.0054975.

10. Groult H., Cousin R., Chot-Plassot C. et al. // Mar Drugs. 2019. V. 17(3). P. 140. https://doi.org/10.3390/ md17030140.

11. Папкина А.В., Перфильева А.И., Живетьев М.А. и др. // Докл. РАН. 2015. Т. 461. № 2. С. 239. https://doi. org/10.7868/S0869565215030305.

12. Papkina A.V., Perfileva A.I., Zhivet’yev M.A. et al. // Nanotechnologies in Russia. 2015. V. 10. № 5–6. Р. 484. https://doi.org/10.1134/S1995078015030131.

13. Perfileva A.I., Moty’leva S.M., Klimenkov I.V. et al. // Nanotechnologies in Russia. 2017. V. 12. № 9-10. P. 553. https://doi.org/10.1134/S1995078017050093.

14. Перфильева А.И., Ножкина О.А., Граскова И.А. и др. // Известия Академии наук. Серия химическая. 2018. № 1. С. 157. https://doi.org/10.31255/978-5-94797- 319-8-626-629.

15. Romanenko A.S., Riffel A.A., Graskova I.A. et al. // J. Phytopathology. 1999. V. 147. № 11–12. P. 679. https://doi. org/10.1046/j.1439-0434.1999.00450.x.

16. Roozen N.J.M., van Vuurde J.W.L. // Netherlands Journal of Plant Pathology. 1991. V. 97. № 5. P. 321.

17. Шагинян И.А., Данилина Г.А., Чернуха М.Ю. и др. // Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии. 2007. № 1. С. 3.

18. Lesnichaya M.V., Shendrik R., Sukhov B.G. // Journal of Luminescence. 2019. V. 211. P. 305. https://doi. org/10.1016/j.jlumin.2019.03.056.

19. Reunov A., Nagorskaya V., Lapshina L. et al. // J. Plant Diseases Protect. 2004. V. 111. P. 165.

20. Барабанова А.О., Ермак И.М., Реунов А.В. и др. // Растительные ресурсы. 2006. Т. 42. С. 80.

21. Нагорская В.П., Реунов А.В., Лапшина Л.А. и др. // Известия РАН. Серия Биологическая. 2010. № 6. С. 756.

22. Wang F., Yao Z., Wu H. et al. // Applied Mechanics and Materials. 2011. V. 108. Р. 194. https://doi.org/10.4028/ www.scientific.net/AMM.108.194.

23. Vishnuvarthanan M., Rajeswari N. // J Food Sci. Technol. 2019 V. 56(5). P. 2545. https://doi.org/10.1007/s13197- 019-03735-4.

24. Лесничая М.В., Александрова Г.П., Феоктистова Л.П. и др. // Известия Академии наук. Серия химическая. 2010. № 12. С. 2266.

25. Goel A., Meher M.K., Gupta P. et al. // Carbohydr Polym. 2019. V. 206. P. 854. https://doi.org/10.1016/j.carbpol.2018.11.033.

26. Zhang M., Tang S.H., Zhong S.Z. et al. // Ying Yong Sheng Tai Xue Bao. 2018. V. 29(9). P. 2979. https://doi.org/10.1 3287/j.1001-9332.201809.022.

27. Фолманис Г.Э., Федотов М.А., Голубкина Н.А., Солдатенко А.В. // Российские нанотехнологии. 2018. Т. 13. № 9-1. С. 65.

28. Голубкина Н.А., Фолманис Г.Э., Танаев И.Г. и др. // Российские нанотехнологии. 2017. Т. 12. № 9-1. С. 104.

29. Соколовская-Сергиенко О.Г. // Тр. БГУ. 2013. Т. 8. Ч. 2. С. 115.

30. Юркова И.Н., Омельченко А.В., Пидгайная Е.С. // Уч. зап. Крымского Федерального ун-та им. В.И. Вернадского. Биология. Химия. 2017. Т. 3 (69). С. 215.

31. El Mehdawi A.F., Pilon-Smits E.A.H. // Plant Biology. 2012. V. 14. P. 1. https://doi.org/10.1111/j.1438- 8677.2011.00535.x.

32. Schiavon M., Pilon-Smits E.A.H. // New Phytologist. 2017. V. 213. P. 1582. https://doi.org/10.1111/nph.14378.

33. Голубкина Н.А., Фолманис Г.Э., Тананаев И.Г. // Докл. РАН. 2012. Т. 444. № 2. С. 230.


Просмотров: 84


ISSN 1992-7223 (Print)